Комплекс младшего сына связан с тем, что мальчик растёт рядом со старшим ребёнком того же пола. Старший сын в семье, как и все старшие дети, пережил психотравму в связи с рождением младшего ребёнка. Активный характер копинг-стратегии, который старший мальчик получил благодаря гендерному воспитанию, приводит к тому, что старший вступает в активную конкурентную борьбу, стараясь физически или психологически подавить младшего брата. Когда младший подрастает и начинает чувствовать опасность, исходящую со стороны старшего брата, он также вступает в борьбу с ним за своё выживание (физическое и психологическое). Конкуренция между мальчиками взаимно усиливается с возрастанием их физической и ментальной силы. Она сопровождается схватками, стычками, видимыми и невидимыми для глаз родителей и других окружающих. Наложение на конкурентные отношения братьев мужских, жестких правил взаимодействия периодически обостряет эту негласную войну до предела. Кроме того старший брат навязывает такой стиль общения младшему, уверяя его в том, что это лишь игра. В результате в глазах младшего ребёнка происходит смешение понятий (игра+война).
Наряду с этим явлением отношения братьев периодически переходят в тёплое или нейтральное взаимодействие в семье (общую ненасильственную игру, совместную деятельность, общение с друзьями, взаимозащиту от "чужих обидчиков", взаимопомощь в момент реальной опасности и др.).
При этом младший ребёнок воспринимает такой стиль общения (полувойну-полуигру с периодическими перемириями) со старшим братом нормой, поскольку другой формы взаимодействия с ним не знает. Он родился и сразу же, еще не сделав ничего по своей воле негативного для брата, получил эту роль "конкурента" в глазах старшего брата. Зачастую старший брат становится для младшего образцом мужественности. Личностные качества, которые демонстрирует старший брат, становятся ценностями собственного развития для младшего брата. Младший жаждет признания своей значимости для старшего брата и готов для этого делать всё, что тот скажет. Злоупотребление доверием младшего брата со стороны старшего брата наглядно видно в художественном фильме "Искусственный интеллект", где, я считаю, что родной ребёнок семейной пары символизирует старшего ребёнка, а искусственный мальчик символизирует младшего сына. Подверженность младшего брата программирующему влиянию образца поведения и взглядов старшего сына в семье оказывается тем больше, чем больше времени меньший ребёнок остаётся на попечении, под присмотром старшего. Если в семье нет отца или он мало бывает дома, работая в отдалённом месте, или отец мало общается с детьми и не занимается их воспитанием, а также, если значение отца в семье дискредитирована матерью мальчиков, то старший сын в семье становится психологически "главным мужчиной в доме", то есть замещает место отца для младшего брата. В этих случаях формируется искаженная ролевая модель семьи, где спутаны все роли. Психологическая зависимость младшего мальчика от старшего брата (как от лица, замещающего отца) приводит к трудностям индивидуации, связанными с отделением от семьи, от старшего брата.
Одновременно с этим, в психике младшего формируются задачи саморазвития, направленные на поиск своего места среди людей, поиск своей идентичности, формулировании своих жизненных принципов и т.д. При благоприятных условиях эти процессы начинают успешно реализовываться, когда братья достигают совершеннолетия и строят каждый свою жизнь. Но также наблюдаются случаи, когда младший брат, даже став взрослым и финансово независимым, по-прежнему отдаёт "первенство" в общении своему старшему брату, позволяя ему подсмеиваться, критиковать, унижать себя.
Психодраматическая работа с "младшими братьями в семье" направлена на снятие неадекватных (спутанных) ролей, отделение от старших как от заместителей отца и матери, снятие значимости ролей старших и младших братьев после достижения ими совершеннолетия, отказ от поиска признания в глазах старших братьев, формулирование собственных жизненных принципов и своего видения будущего, независимо от того будущего, которое строит себе старший брат. "Младший" может работать над тем.чтобы выйти из модели взаимодействия "война=игра", сформировать диалогические модели взаимодействия и в семье и на работе.
четверг, 4 сентября 2014 г.
четверг, 5 июня 2014 г.
Пьянство как идентификация с умершим пьющим родным человеком
Страницы из книги И.М.Сергиенко "Психологические роли в жизни человека"
Про пьянство как идентификационную роль.
Ситуация психодраматического исследования. Женщина 38 лет. Работает. Есть семья (муж, дети), которая отчуждает её из-за привычки регулярно потреблять алкоголь.
Из истории жизни женщины. В возрасте 7 лет потеряла отца. Отец был пьющим. К тому же он был буйным в состоянии алкогольного опьянения. Обижал мать девочки. В эти моменты, она боялась, что отец убьет маму. Но по отношению к девочке отец в состоянии алкогольного опьянения проявлял доброту - приносил конфеты, угощал (смотри прошлый пост "Как пьянство отца влияет на детей?"). После смерти отца девочка не могла отгоревать свое горе, так как старалась не расстраивать маму, да и плакать за отцом, обижавшим маму, было бы "предательством" матери. Горевание, осложненное двойственными чувствами к отцу (любовью к нему и страхом за мать), оказалось застрявшим в подсознании. Мать, которая была в гневе на пьющего мужа-обидчика, тоже не могла полноценно отгоревать потерю, что создало депрессивный фон в семье. Неотгорёванный траур затянулся на десятки лет. Очаг негативных чувств, боли от потери отца, несчастливости периодически без всякой реальной причины напоминал о себе состояниями депрессии, мрачных, угнетённых чувств. Алкоголь помогал женщине осуществлять на время "анестезию" души, снимая на время негативные давящие состояния.
Кроме того, во время принятия алкоголя она как-будто на время оживляла отца в своей памяти. Утраченный объект (отец) остался жить внутри ее личности через потребление алкоголя. Она не могла "не пить", так как не могла "отпустить" отца. Не могла разделить свою и его личность. Идентификация с отцом стала защитой от боли осознания его потери. Однако отождествление с необходимостью требовало воспроизведения "через себя" всех характеристик его роли, в том числе, и пьянства. Особо сложной сценарным ходом на уровне подсознательной динамики должна была стать ситуация повторения его смерти через её собственную преждевременную смерть. На сознательном уровне она говорила, что не хочет умирать.
Во время психодрамы женщина произвела разделение с образом своего отца, приняла решение о прекращении единения с ним через потребление алкоголя, дифференциацию качеств личности отца с выбором позитивных характеристик его личности для будущих поколений потомков. Осознание женщиной психологических последствий воспитания пьющим отцом, понимание влияния травмы потери отца на ее жизнь, привело к тому, что клиентка вышла из закрытого состояния, стала свободней общаться со своими прежними хорошими подругами, не имеющими зависимости от алкоголя, приняла решение активно обращаться за помощью ко всем необходимым специалистам, чтобы достичь контроля над своей зависимостью от алкоголя, оздоровить свой организм и спасти себя от преждевременной смерти.
Про пьянство как идентификационную роль.
Ситуация психодраматического исследования. Женщина 38 лет. Работает. Есть семья (муж, дети), которая отчуждает её из-за привычки регулярно потреблять алкоголь.
Из истории жизни женщины. В возрасте 7 лет потеряла отца. Отец был пьющим. К тому же он был буйным в состоянии алкогольного опьянения. Обижал мать девочки. В эти моменты, она боялась, что отец убьет маму. Но по отношению к девочке отец в состоянии алкогольного опьянения проявлял доброту - приносил конфеты, угощал (смотри прошлый пост "Как пьянство отца влияет на детей?"). После смерти отца девочка не могла отгоревать свое горе, так как старалась не расстраивать маму, да и плакать за отцом, обижавшим маму, было бы "предательством" матери. Горевание, осложненное двойственными чувствами к отцу (любовью к нему и страхом за мать), оказалось застрявшим в подсознании. Мать, которая была в гневе на пьющего мужа-обидчика, тоже не могла полноценно отгоревать потерю, что создало депрессивный фон в семье. Неотгорёванный траур затянулся на десятки лет. Очаг негативных чувств, боли от потери отца, несчастливости периодически без всякой реальной причины напоминал о себе состояниями депрессии, мрачных, угнетённых чувств. Алкоголь помогал женщине осуществлять на время "анестезию" души, снимая на время негативные давящие состояния.
Кроме того, во время принятия алкоголя она как-будто на время оживляла отца в своей памяти. Утраченный объект (отец) остался жить внутри ее личности через потребление алкоголя. Она не могла "не пить", так как не могла "отпустить" отца. Не могла разделить свою и его личность. Идентификация с отцом стала защитой от боли осознания его потери. Однако отождествление с необходимостью требовало воспроизведения "через себя" всех характеристик его роли, в том числе, и пьянства. Особо сложной сценарным ходом на уровне подсознательной динамики должна была стать ситуация повторения его смерти через её собственную преждевременную смерть. На сознательном уровне она говорила, что не хочет умирать.
Во время психодрамы женщина произвела разделение с образом своего отца, приняла решение о прекращении единения с ним через потребление алкоголя, дифференциацию качеств личности отца с выбором позитивных характеристик его личности для будущих поколений потомков. Осознание женщиной психологических последствий воспитания пьющим отцом, понимание влияния травмы потери отца на ее жизнь, привело к тому, что клиентка вышла из закрытого состояния, стала свободней общаться со своими прежними хорошими подругами, не имеющими зависимости от алкоголя, приняла решение активно обращаться за помощью ко всем необходимым специалистам, чтобы достичь контроля над своей зависимостью от алкоголя, оздоровить свой организм и спасти себя от преждевременной смерти.
вторник, 3 июня 2014 г.
Пьянство как форма сна или лунатизма
Предполагаю, что алкогольное опьянение похоже на состояние сна. Алкоголь, попадая с кровью в мозг, вызывает расслабление мышц тела, снятие волевого контроля. Происходит переход от волевого сознательного управления своим поведением к автоматической системе реагирования (по типу "стимул-реакция"). Человек становится похож на лунатика, который ходит во сне. При лунатизме психика выполняет обычное управление движениями тела таким образом, что человек ходит, не ударяясь и не наталкиваясь на предметы. Глаза человека при этом могут быть открыты, они передают информацию в мозг, мозг отвечает на эти сигналы, автоматически корректируя движения тела. Работает автоматическая система управления.
При приёме алкоголя (возможно, и наркотика), когда работа высших уровней психического управления нарушается, то тоже работают автоматические системы реагирования на стимулы.
При появлении сигнала угрозы (реальной или кажущейся) срабатывают защитные системы природного инстинктивного автоматического реагирования на угрозу и человек либо замирает, либо пытается убегать или нападает в ответ. Одни люди в состоянии опьянения ложатся спать (торможение), другие находят себе "кажущуюся или реальную угрозу" и реагируют агрессией (нападение), третьи плачут и жалуются на жизнь (убегание).
Автоматическое управление поведением при дезинтегрированном сознании приводит к тому, что люди "на утро" не помнят, что с ними было в состоянии алкогольного опьянения. Это похоже на то, что лунатики тоже не помнят, что они ходили во сне.
воскресенье, 25 мая 2014 г.
Про влияние пьянства отца на детей
СТРАНИЦЫ ИЗ КНИГИ Ирины Маратовны Сергиенко "Психологические роли в жизни человека".
Продолжение поста "Про пьянство у мужчин-при отсутствии перспективы жить долго", где описан случай одного молодого пьющего мужчины.
Психологические роли родителей копируются детьми вместе со всеми психологическими, физиологическими и химическими характеристиками.
Например, запах алкоголя, который ребенок чувствовал от пьющего отца,становится основой психологического единения с ним. В трезвом состоянии такой отец бывал далеким, замкнутым и суровым. А отец в состоянии алкогольного опьянения был более близким ребенку, потому что в это время папа раскрывал свои эмоции, мог по-долгу разговаривать с ребенком, изливать душу, быть веселым или сердиться. Но самое главное, что ощущал ребенок, это то, что папа - живой и близкий, способный выражать чувства. Состояние алкогольного опьянения отца для ребенка соединялась с чем-то позитивным. Алкоголь "сближал" отца и ребенка. В результате образ пьяного отца для подсознания ребенка становился дорогим и ценным. С появлением собственных детей, история начинает повторяться. Теперь мужчина начинает чаще выпивать, прежде чем идти домой. И в состоянии алкогольного опьянения он больше уделяет внимания детям, играет с ними, чем в трезвом состоянии(по словам его жены). И дети, чувствуя запах алкоголя от отца, играют с радостью с ним, начиная воспринимать алкоголь как своего друга - волшебного помощника, который превращает папу из "далекого" в "близкого". Таким образом, цикл передачи темы "Пьянство" в этом роду повторяется из поколение в поколение.
В результате, с большой вероятностью, мальчики в этой семье будут идентифицироваться со своим пьющим папой, и ощущать алкоголь как волшебного помощника в трудной ситуации. Когда вырастают, то начинают выпивать, когда переживают кризис, а также, когда появляются дети, чтобы "передать эстафету психологической роли". А девочки, становясь взрослыми, могут неосознанно выбирать партнера, который склонен к злоупотреблению алкоголем. В некоторых случаях, они тоже сами начинают злоупотреблять алкоголем (был и такой случай в практике консультирования).
Психологическая помощь требуется всей семье - от родителей до детей. Мужчина, играющий роль своего пьющего отца, пьёт. Инфантильная жена, которая выбрала его по типу своего выпивающего отца, неосознанно поддерживает плохую привычку мужа, потому что её подсознание желает, чтобы "папа всегда был рядом", пусть и в замещающем образе - мужа. Дети испытывают амбивалентные чувства к своему алкогольно-зависимому отцу (любовь и стыд), что вносит внутренний конфликт в их психику.
Продолжение поста "Про пьянство у мужчин-при отсутствии перспективы жить долго", где описан случай одного молодого пьющего мужчины.
Психологические роли родителей копируются детьми вместе со всеми психологическими, физиологическими и химическими характеристиками.
Например, запах алкоголя, который ребенок чувствовал от пьющего отца,становится основой психологического единения с ним. В трезвом состоянии такой отец бывал далеким, замкнутым и суровым. А отец в состоянии алкогольного опьянения был более близким ребенку, потому что в это время папа раскрывал свои эмоции, мог по-долгу разговаривать с ребенком, изливать душу, быть веселым или сердиться. Но самое главное, что ощущал ребенок, это то, что папа - живой и близкий, способный выражать чувства. Состояние алкогольного опьянения отца для ребенка соединялась с чем-то позитивным. Алкоголь "сближал" отца и ребенка. В результате образ пьяного отца для подсознания ребенка становился дорогим и ценным. С появлением собственных детей, история начинает повторяться. Теперь мужчина начинает чаще выпивать, прежде чем идти домой. И в состоянии алкогольного опьянения он больше уделяет внимания детям, играет с ними, чем в трезвом состоянии(по словам его жены). И дети, чувствуя запах алкоголя от отца, играют с радостью с ним, начиная воспринимать алкоголь как своего друга - волшебного помощника, который превращает папу из "далекого" в "близкого". Таким образом, цикл передачи темы "Пьянство" в этом роду повторяется из поколение в поколение.
В результате, с большой вероятностью, мальчики в этой семье будут идентифицироваться со своим пьющим папой, и ощущать алкоголь как волшебного помощника в трудной ситуации. Когда вырастают, то начинают выпивать, когда переживают кризис, а также, когда появляются дети, чтобы "передать эстафету психологической роли". А девочки, становясь взрослыми, могут неосознанно выбирать партнера, который склонен к злоупотреблению алкоголем. В некоторых случаях, они тоже сами начинают злоупотреблять алкоголем (был и такой случай в практике консультирования).
Психологическая помощь требуется всей семье - от родителей до детей. Мужчина, играющий роль своего пьющего отца, пьёт. Инфантильная жена, которая выбрала его по типу своего выпивающего отца, неосознанно поддерживает плохую привычку мужа, потому что её подсознание желает, чтобы "папа всегда был рядом", пусть и в замещающем образе - мужа. Дети испытывают амбивалентные чувства к своему алкогольно-зависимому отцу (любовь и стыд), что вносит внутренний конфликт в их психику.
вторник, 20 мая 2014 г.
Про пьянство у мужчин-при отсутствии перспективы жить долго
Молодой человек 30 лет регулярно. почти каждый день, выпивает большое количество пива, сидит на лавочке с друзьями,а дома молодая жена 26 лет с двумя маленькими детьми (до 3-х лет) плачет. Пришли на психодраматическую консультацию. В результате беседы по истории жизни выяснилось, что молодой человек в младенческом возрасте потерял отца, который скоротечно скончался от нераспознанной врачами болезни. Отец был раньше пьющим, но бросил пить ради любви к жене. Мать переживала внезапную смерть мужа и при этом кормила грудью сына, передавая ему через молоко своё горевание. Мальчик впитал с молоком матери химию горя, которое в виде соответствующего гормонального склада находилось в крови матери и через молоко шло к мозгу ребенка. Привычка мозга к химии горя осталась и нуждалась в своём уравновешивании. Иными словами, латентная депрессия нуждается в своем противовесе. Алкоголь является сейчас таким противовесом, порождая ощущение приятного состояния. Таким образом, неосознанно психика мужчины нашла способ справляться с чувством горя. которое является ему родным, близким с младенческого периода, как-будто его горюющая мама. Мужчина вырос вдвоём с мамой. Выбрал в 24 года в жены девушку весёлую, жизнерадостную.
Женился на ней через два года после смерти своей мамы от онкозаболевания. Эти два года "был как мертвый", "все было безразлично". Женитьба на женщине, несущей потенциал жизненной энергии, было для него необходимо для восстановления себя после смерти матери и замещения опустевшего места близкого человека. До появления детей на свет отношения с женой были очень хорошими и склонность к выпивке не беспокоила, не принимала характер постоянства. Дуальные отношения "сын-мать" и "муж-жена" повторялись и были привычными. После рождения детей и изменения модели отношений ситуация с пьянством усугубилась. Особенно после рождения второго ребенка - сына. Идентификация с сыном и необходимость повторения для него своей жизненной истории требовали на подсознательном уровне "ухода" (по типу его отца). Поэтому мужчина не чувствовал жизненной перспективы и жил одним днем. "Будем, есть, пить, веселиться, потому что завтра умрем, - вот его жизненный лозунг". Мужчина сказал, что он не видит своих детей в подростковом возрасте, не видит впереди жизненной перспективы. Все мужчины в его роду умирали до 40 лет. (Читай подобный случай Анн Анселин Шутценбергер "Психогенеалогия" о синдроме годовщины).
Таким образом,развитию пьянства в данном случае как болезненного пристрастия к алкоголю, поспособствовали:
-незаконченное горевание по отцу, с которым не мог попрощаться из-за слишком малого возраста,
-привыкание мозга к химии горя, то есть возникновению основы для латентного депрессивного фона, что требует способов позитивного уравновешивания,
-единение с матерью через общий депрессивный фон,
-появление детей в семье, что из-за переутомления жены привело к снижению ее радостного состояния и невозможности давать мужу позитивную эмоциональную поддержку,
-утраты эмоциональной близости с женой после рождения детей, как повторной утраты матери,
-жизненный сценарий, пророчествующий короткую жизнь и многое другое.
Словесные попытки жены убедить мужа прекратить пить не имеют влияния, потому что корни его пьянства очень глубокие, и требуется долгосрочная терапия личности этого мужчины (по всем указанным моментам и тем, которые еще могут обнаружиться), отношений в семье, коррекция жизненного сценария. Психодраматерапия может помочь. Говорить с таким человеком бесполезно - нужно идти к психотерапевту всей семьей! И настроиться на длительную работу (как минимум 3-4 года).
Женился на ней через два года после смерти своей мамы от онкозаболевания. Эти два года "был как мертвый", "все было безразлично". Женитьба на женщине, несущей потенциал жизненной энергии, было для него необходимо для восстановления себя после смерти матери и замещения опустевшего места близкого человека. До появления детей на свет отношения с женой были очень хорошими и склонность к выпивке не беспокоила, не принимала характер постоянства. Дуальные отношения "сын-мать" и "муж-жена" повторялись и были привычными. После рождения детей и изменения модели отношений ситуация с пьянством усугубилась. Особенно после рождения второго ребенка - сына. Идентификация с сыном и необходимость повторения для него своей жизненной истории требовали на подсознательном уровне "ухода" (по типу его отца). Поэтому мужчина не чувствовал жизненной перспективы и жил одним днем. "Будем, есть, пить, веселиться, потому что завтра умрем, - вот его жизненный лозунг". Мужчина сказал, что он не видит своих детей в подростковом возрасте, не видит впереди жизненной перспективы. Все мужчины в его роду умирали до 40 лет. (Читай подобный случай Анн Анселин Шутценбергер "Психогенеалогия" о синдроме годовщины).
Таким образом,развитию пьянства в данном случае как болезненного пристрастия к алкоголю, поспособствовали:
-незаконченное горевание по отцу, с которым не мог попрощаться из-за слишком малого возраста,
-привыкание мозга к химии горя, то есть возникновению основы для латентного депрессивного фона, что требует способов позитивного уравновешивания,
-единение с матерью через общий депрессивный фон,
-появление детей в семье, что из-за переутомления жены привело к снижению ее радостного состояния и невозможности давать мужу позитивную эмоциональную поддержку,
-утраты эмоциональной близости с женой после рождения детей, как повторной утраты матери,
-жизненный сценарий, пророчествующий короткую жизнь и многое другое.
Словесные попытки жены убедить мужа прекратить пить не имеют влияния, потому что корни его пьянства очень глубокие, и требуется долгосрочная терапия личности этого мужчины (по всем указанным моментам и тем, которые еще могут обнаружиться), отношений в семье, коррекция жизненного сценария. Психодраматерапия может помочь. Говорить с таким человеком бесполезно - нужно идти к психотерапевту всей семьей! И настроиться на длительную работу (как минимум 3-4 года).
пятница, 21 марта 2014 г.
Комплекс проблем дочери, у которой мать-старшая сестра
Страницы из книги И.М.Сергиенко "Психологические роли в жизни человека"
(Сразу добавлю, что представленный материал может относиться и к отношениям старшего брата и младшего брата (смотри х.ф. "Искусственный интеллект"), но лишь в некоторой мере, поскольку собран на примерах работы с женщинами).
Комплекс психологически качеств: сильных сторон и "слабостей" дочери, у которой мать была в своей родительской семье старшей сестрой, может следующим:
1) чувство гиперответственности и вины за всё, что происходит с ней, её семьей и окружающей реальностью, скопированная у матери. Мать, которая в своей семье выполняла роль старшей сестры, была рано нагружена ответственностью за младшего ребенка (детей) в семье, что привело к формированию данного качества как личностной характеристики. Через процесс идентификации дочь получает это чувство гиперответственности (заодно и вины), которые не всегда сопровождаются действиями ответственной личности и реальными ошибками, потому что...(смотри далее пункт 2);
2)склонность к развитию "слабостей" и "порочных склонностей". У матери-старшей сестры в детстве может возникать неосознанное стремление к превосходству над младшими детьми, когда в конкуренции за любовь родителей, лучшие результаты в учебе, домашнем труде, профессиональных достижениях, обеспеченности и т.д. - это единственная возможность старшей дочери быть замеченной, получить внимание родителей. К сожалению, психика старшей сестры при недостатке сил для постоянного развития и обеспечения своего реального "превосходства", может начать скатываться на манипуляции, подталкивающие младшего ребенка к ошибочным действиям (смотри х.ф. "Искусственный интеллект"- эпизод с поеданием шпината или отрезанием локона у матери). Кроме того, старшая сестра может неосознанно блокировать формирование субъектности и внутренней силы у младшей сестры, демонстрируя своё "неоспоримое превосходство" (а она реально быстрее и умнее и сильнее, просто потому что родилась раньше и ее развитие ей обеспечило эти "выгоды"). Моббинг, который старшая сестра может незаметно для родителей устраивать для младшей, также приводить к угнетенности, депрессивному состоянию и его фиксации как привычного эмоционального состояния у младшей сестры.
Такая мать-старшая сестра, имея конкурентный стиль отношения с младшей сестрой, может неосознанно переносить его на отношения с другими людьми и даже со своей дочерью. В этом случае, хорошо виден феномен "фигура-фон", где мама на фоне дочери неосознанно подчеркивает свою красоту или хозяйственность или другие черты, в чем она "сильна". В зависимости от степени привязанности дочери к такой матери, дочь может неосознанно подыгрывать ей и действительно проявлять свою "неуклюжесть" в хозяйстве, не следить за своей внешностью и т.д., но также может вступить в конкурентное противостояние, стараясь доказать, что не хуже, а даже лучше матери в том-то и том-то.
Продолжение следует...
(Сразу добавлю, что представленный материал может относиться и к отношениям старшего брата и младшего брата (смотри х.ф. "Искусственный интеллект"), но лишь в некоторой мере, поскольку собран на примерах работы с женщинами).
Комплекс психологически качеств: сильных сторон и "слабостей" дочери, у которой мать была в своей родительской семье старшей сестрой, может следующим:
1) чувство гиперответственности и вины за всё, что происходит с ней, её семьей и окружающей реальностью, скопированная у матери. Мать, которая в своей семье выполняла роль старшей сестры, была рано нагружена ответственностью за младшего ребенка (детей) в семье, что привело к формированию данного качества как личностной характеристики. Через процесс идентификации дочь получает это чувство гиперответственности (заодно и вины), которые не всегда сопровождаются действиями ответственной личности и реальными ошибками, потому что...(смотри далее пункт 2);
2)склонность к развитию "слабостей" и "порочных склонностей". У матери-старшей сестры в детстве может возникать неосознанное стремление к превосходству над младшими детьми, когда в конкуренции за любовь родителей, лучшие результаты в учебе, домашнем труде, профессиональных достижениях, обеспеченности и т.д. - это единственная возможность старшей дочери быть замеченной, получить внимание родителей. К сожалению, психика старшей сестры при недостатке сил для постоянного развития и обеспечения своего реального "превосходства", может начать скатываться на манипуляции, подталкивающие младшего ребенка к ошибочным действиям (смотри х.ф. "Искусственный интеллект"- эпизод с поеданием шпината или отрезанием локона у матери). Кроме того, старшая сестра может неосознанно блокировать формирование субъектности и внутренней силы у младшей сестры, демонстрируя своё "неоспоримое превосходство" (а она реально быстрее и умнее и сильнее, просто потому что родилась раньше и ее развитие ей обеспечило эти "выгоды"). Моббинг, который старшая сестра может незаметно для родителей устраивать для младшей, также приводить к угнетенности, депрессивному состоянию и его фиксации как привычного эмоционального состояния у младшей сестры.
Такая мать-старшая сестра, имея конкурентный стиль отношения с младшей сестрой, может неосознанно переносить его на отношения с другими людьми и даже со своей дочерью. В этом случае, хорошо виден феномен "фигура-фон", где мама на фоне дочери неосознанно подчеркивает свою красоту или хозяйственность или другие черты, в чем она "сильна". В зависимости от степени привязанности дочери к такой матери, дочь может неосознанно подыгрывать ей и действительно проявлять свою "неуклюжесть" в хозяйстве, не следить за своей внешностью и т.д., но также может вступить в конкурентное противостояние, стараясь доказать, что не хуже, а даже лучше матери в том-то и том-то.
Продолжение следует...
воскресенье, 23 февраля 2014 г.
Типы связей между личностью и её психологической ролью
Страницы из книги Ирины Маратовны Сергиенко "Психологические роли в жизни человека"
Есть люди, которые полностью сливаются со своей психологической ролью. Они не могут отделиться от заданных в детстве психологических ролей. При потере своей психологической роли (смотри предыдущий пост), личность теряет себя и смысл жизни, связанный с этой ролью. Роль может иметь слишком высокую субъективную ценность - ценность, большую чем ценность жизни.
Человек, который занимается своим личностным развитием, способен осознать, что ценность жизни не меняется в зависимости от наличия или отсутствия определенной психологической роли. Личностное сознательное саморазвитие показывает человеку, что он способен развиваться и менять свою психологическую роль согласно своему сознательному выбору в соответствии со своими жизненными и моральными принципами. Личность способна делать выбор - принимать или не принимать на себя предлагаемые кем-то (отдельными людьми,значимой группой, социумом) психологические роли.
Есть люди-невидимки. Это те, кто в силу разных причин не получили психологической роли. "Лишние" (смотри пост о личностях, "не получивших права на жизнь"). Такие люди не могут идентифицироваться с той или иной психологической ролью, в результате могут принимать на себя ту роль, которая нужна для выживания в актуальной жизненной ситуации. Метафорически их можно назвать - "хамелеоны". Они хорошо приспосабливаются к окружающей среде, сливаясь с ней, и благодаря этому, они исчезают как "фигура", как индивидуальность из общей картинки (смотри пост "Фигура и фон в отношениях").
Таким образом можно выделить некоторые типы связей между личностью и психологической ролью:
1) Жесткая связь с психологической ролью. Личность при этом неосознанно отождествляет себя со своей психологической ролью (обладающей ценностью, большей, чем её жизнь и самоценность). При потере сверхценной психологической роли из-за разных причин (смерти партнера, изменения распределения психологических ролей в значимой группе, социальных изменениях и т.д.) человек переживает сильную травму, равнозначную субъективной смерти. Жизненные принципы у таких людей очень жесткие, ригидные, трудно поддаются адаптивной трансформации. Горевание может затягиваться и патологизироваться в силу трудностей самоизменения, адаптации к случившемуся.
2) Слабая связь с психологической ролью или ее отсутствие. Личность не привязана к роли, неосознанно перестраивается на ту психологическую роль, которая будет наиболее полезна для "выживания" в актуальной ситуации. При потере своей психологической роли не переживает сильных эмоциональных страданий. Ценности вторичны по отношению к адаптации к ситуации. Жизненные принципы могут ощущаться как помеха максимальной лабильности, адаптивности, поэтому моральные нормы для таких людей теряют свою регулирующую функцию.
3)Связь с психологической ролью осознана личностью, регулируется на основе здравой оценки ситуации и личных сознательных ценностей. Травма потери психологической роли переживается адекватно ситуации в связи со связью с другими ценностями (жизни, здоровья, любви, справедливости, свободы выбора и т.д.).
Можно также наблюдать много промежуточных или синтезированных, ситуативно и зонально дифференцированных (в том числе, качелеобразных) вариантов представленности связи между психикой человека и его психологической ролью. В периоды личных и социальных кризисов при оказании психологической помощи имеет смысл учитывать эти виды связей между личностью и его психологической ролью,а также её особенностями реагирования на экстремальную. травматическую ситуацию.
Есть люди, которые полностью сливаются со своей психологической ролью. Они не могут отделиться от заданных в детстве психологических ролей. При потере своей психологической роли (смотри предыдущий пост), личность теряет себя и смысл жизни, связанный с этой ролью. Роль может иметь слишком высокую субъективную ценность - ценность, большую чем ценность жизни.
Человек, который занимается своим личностным развитием, способен осознать, что ценность жизни не меняется в зависимости от наличия или отсутствия определенной психологической роли. Личностное сознательное саморазвитие показывает человеку, что он способен развиваться и менять свою психологическую роль согласно своему сознательному выбору в соответствии со своими жизненными и моральными принципами. Личность способна делать выбор - принимать или не принимать на себя предлагаемые кем-то (отдельными людьми,значимой группой, социумом) психологические роли.
Есть люди-невидимки. Это те, кто в силу разных причин не получили психологической роли. "Лишние" (смотри пост о личностях, "не получивших права на жизнь"). Такие люди не могут идентифицироваться с той или иной психологической ролью, в результате могут принимать на себя ту роль, которая нужна для выживания в актуальной жизненной ситуации. Метафорически их можно назвать - "хамелеоны". Они хорошо приспосабливаются к окружающей среде, сливаясь с ней, и благодаря этому, они исчезают как "фигура", как индивидуальность из общей картинки (смотри пост "Фигура и фон в отношениях").
Таким образом можно выделить некоторые типы связей между личностью и психологической ролью:
1) Жесткая связь с психологической ролью. Личность при этом неосознанно отождествляет себя со своей психологической ролью (обладающей ценностью, большей, чем её жизнь и самоценность). При потере сверхценной психологической роли из-за разных причин (смерти партнера, изменения распределения психологических ролей в значимой группе, социальных изменениях и т.д.) человек переживает сильную травму, равнозначную субъективной смерти. Жизненные принципы у таких людей очень жесткие, ригидные, трудно поддаются адаптивной трансформации. Горевание может затягиваться и патологизироваться в силу трудностей самоизменения, адаптации к случившемуся.
2) Слабая связь с психологической ролью или ее отсутствие. Личность не привязана к роли, неосознанно перестраивается на ту психологическую роль, которая будет наиболее полезна для "выживания" в актуальной ситуации. При потере своей психологической роли не переживает сильных эмоциональных страданий. Ценности вторичны по отношению к адаптации к ситуации. Жизненные принципы могут ощущаться как помеха максимальной лабильности, адаптивности, поэтому моральные нормы для таких людей теряют свою регулирующую функцию.
3)Связь с психологической ролью осознана личностью, регулируется на основе здравой оценки ситуации и личных сознательных ценностей. Травма потери психологической роли переживается адекватно ситуации в связи со связью с другими ценностями (жизни, здоровья, любви, справедливости, свободы выбора и т.д.).
Можно также наблюдать много промежуточных или синтезированных, ситуативно и зонально дифференцированных (в том числе, качелеобразных) вариантов представленности связи между психикой человека и его психологической ролью. В периоды личных и социальных кризисов при оказании психологической помощи имеет смысл учитывать эти виды связей между личностью и его психологической ролью,а также её особенностями реагирования на экстремальную. травматическую ситуацию.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)